в отпуск, Морнингтон? - спросил он.
   - Собирался в конце августа ненадолго, - озадаченно ответил Морнингтон, - если нет возражений. Когда я подавал заявление, никто вроде не возражал. Но я не собирался никуда уезжать, могу и переиграть. А что?
   - Тут вот в чем дело, - сказал Стивен, - мне, видимо, придется сопровождать кое-кого во Францию в начале августа, и если дела позволят, я бы задержался там месяца на полтора. Хочу, чтобы вы меня здесь заменили.
   - Так.., в начале августа, - соображал Морнингтон, - полтора месяца.., а сейчас у нас пятое июля... Что ж, могу уйти пораньше, или попозже, как скажете. Рекстоу уходит в ту пятницу, к концу июля вернется.
   - Это не очень нарушит ваши планы? - спросил Стивен.
   - Да нисколько. Я просто собирался побродить где-нибудь в глуши, пожить там, остановиться здесь, ничего определенного. Можно это сделать и в сентябре, и в июле. Я хотел уйти ненадолго, а в октябре съезжу еще к матери в Корнуолл.
   - Может, возьмете отпуск сейчас? - спросил Стивен.
   - Могу и сейчас, - кивнул Морнингтон. - Ну, скажем, с пятницы, на недельку. Если, конечно, меня не арестуют.
   Так и кажется, что вот-вот сцапают. К вам вчера вроде инспектор заходил?
   - Да будь он проклят! - взорвался Стивен. - И как этого бедолагу угораздило окочуриться у Рекстоу под столом, ума не приложу! Я от всех этих треволнений сам скоро в гроб лягу.
   Он вскочил и зашагал по комнате. Его новоиспеченный заместитель удивился. Конечно, от полиции - одни неприятности, но у Стивена Персиммонса железное алиби, которое может подтвердить любой уважаемый лондонский издатель.
   Что уж так волноваться-то? Если его беспокоит само убийство, то о каких "треволнениях" речь? Стивен неплохо относился к своим сотрудникам, но сейчас он так трясется, не замешан ли кто из них, словно у него есть какие-то основания.
   - Да, понимаю, - сочувственно произнес он, - вы просто убили бы этого бродягу за то,