с, как ни вслушивался, разбирал только обрывки фраз.
   - Pater N0ster,qui fuisti in caelis. - .Perte0mnip0tentem in saecula saecul0rum... h0c est calix h0c est sanguis tuus intern0rum... in te regnum m0rtis, in te delectati0 c0rrupti0nis, in te via et vita screntiae maleficae... qui n0n es in initi0, qui eris in sempiternum. Amen <"Отче наш, который был на Небе... Тобой, всемогущим, во веки веков.., се чаша, се кровь Твоя адская.., в Тебе царство смерти, в Тебе радость гибели, в Тебе путь и жизнь злого ведения... Ты, безначальный, Ты, присносущий. Аминь" (лат,).>.
   С последним словом Грегори взял жезл и все так же медленно коснулся вина в чаше. Он продолжал по-латыни:
   - Властью Твоею возьми душу из плоти.., воплоти в образ.., душу Адриана. Имя, на крови писанное, раствори в Своей крови.., приношу в жертву Адриана.., за себя и за него.., во имя Твое.
   Жезл, едва не касаясь вина, чертил в воздухе магические символы.
   - Ты, из чьей плоти... Пастырь и Отче, Мрак и Свет во аде, престол отверженный...
   Как только умолк высокий вибрирующий голос, сэру Джайлсу показалось, что над потиром соткалось на мгновение и тут же рассеялось облачко легчайшего тумана. Снова зазвучал голос, но уже глуше, тише, и промежутки между фразами стали теперь намного длиннее.
   - Адриана, сына Твоего, агнца Твоего.., все труды мои и его... Ты, кому принадлежу и принадлежал.., пошли.., пошли ко мне... - Он замолчал, потом забормотал:
   - Адриана, Адриана, Адриана...
   Над потиром опять сгустился туман, и сэр Джайлс, поглощенный зрелищем, увидел, как глаза Грегори осветились светом узнавания; маг по-прежнему не двигался, и все-таки казалось, что он подался вперед и теперь уже по-английски, мягко и осторожно внушает кому-то перед собой: "Адриан, это я, мой образ говорит с твоим образом, я обращаюсь к тебе через твою тень. Рад тебя видеть, Адриан. Узнай меня, душа, и помни, что я - твой друг и повелитель. Узнай меня