скажите - что вы там писали?
   Его собеседник взял блокнот и прочитал:
  
   Так сердцу одному даны два счастья:.
   Сладчайший отдых и тягчайший труд!
   В глубинах совершенного покоя
   Освобожденья от своих страстей
   Достигнем, лишь трудясь и совершая...
   Сменяют настроения друг друга,
   Не дай покоя сердца им задеть.
   Коль хочешь размышлять, пусть в душу снидет
   Торжественно-печальный лад молчанья.
   Так праздность и усердие находят
   В пожившем сердце новое единство.
  
   - Да, - пробормотал Кеннет, - да. Пошловато, но довольно красиво.
   - Недостатки или скорее глупости видны невооруженным глазом, - сказал незнакомец. - Но, по-моему, мне удалось воспроизвести изящный дамский стиль.
   - Печатать собираетесь? - серьезно спросил Кеннет, потому что теперь они говорили о важных вещах, не о чепухе.
   Незнакомец встал.
   - Да, - ответил он, - Но кроме автора да вот вас теперь, об этом никто не знает.
   - Почему? - не понял Морнингтон.
   - Сейчас поймете. Стоит мне назвать себя, и вы сразу увидите, в какой я западне. Позвольте представиться: Обри Дункан Перегрин Мария де Лайл д'Этранж, герцог Северного Йоркшира, маркиз Крейгмуллена и Плессинга, граф, виконт, князь Святой Римской империи, Рыцарь Меча и Плащаницы и еще куча всяких глупостей.
   Морнингтон прикусил губу.
   - Да, - произнес он наконец, - понимаю. Заниматься поэзией при этом трудновато.
   - Трудновато? - вскричал герцог, виконт и князь. - Да просто невозможно!
   - Так уж и невозможно? - скептически переспросил Кеннет. - Вполне можете печатать. Зато ни один критик не рискнет похвалить, это точно.
   - Да не в критиках дело, - отвечал герцог. - Дело в людях, с которыми я буду общаться. Знаете? "Тот самый, который написал пару книжек. Не бог весть что, но это он сам написал. Вечно ходит и цитирует..." Понимаете, они ведь хотят увидеть меня, Обри Дункана Перегрина. Не стану же