так долго и так часто падал на идею Грааля, что и Теннисон, и Мэлори, и другие, более старые авторы, давным-давно познакомили Кеннета с этой чашей, и теперь отрицание ее существования было бы для него равносильно отрицанию самого себя. Но эти эмоциональные аргументы поддерживал еще один довод, интеллектуальный. Как редактор и обозреватель, он должен был учитывать высокую репутацию сэра Джайлса. Десятки подобострастных статей доказывали это. Таким образом, о реальности Грааля свидетельствовали и чувства, и разум. И все-таки... Грегори Персиммонс? Он поглядел на священника.
   - Вы уверены? - спросил он. - А в полицию вы обращались?
   - Нет, - отвечал архидиакон. - Если уж вы сомневаетесь, то она и подавно усомнится.
   - Да не сомневаюсь я, - поторопился заверить Кеннет. - Просто не могу взять в толк, зачем Персиммонсу понадобился Грааль?
   - Понятия не имею, - пожал плечами архидиакон. - Откровенно говоря, это и меня ставит в тупик. Почему человек так чего-то хочет? И зачем вообще нужен Грааль, если это Грааль, конечно. Ваш Персиммонс говорит, что он - коллекционер, но я-то вижу, что это не так.
   Кеннет встал и начал прохаживаться по тропинке.
   Несколько минут оба молчали. Потом архидиакон сказал:
   - Ладно, оставим пока Грааль. Вы лучше скажите, как там у нас с Лигой Наций?
   - Да, конечно, - все еще задумчиво ответил Морнингтон и сел на скамейку. - Стивен просто вцепился в вашу рукопись. Я прочел и хотел послать на рецензию, только вот не знал, кому лучше - теологу или политику. Сижу, размышляю, а он выдрал у меня рукопись и все приговаривал:
   "Как, настоящий архидиакон? Самый что ни на есть правоверный? Берем, берем, еще как берем!" Он чуть ли не плясал с вашей папкой.
   - Ну что ж, это радует, - сказал архидиакон. - Только я не понимаю, куда спешить.
   - Стивен очень любит церковные книжки, я это и раньше замечал, - продолжал Кеннет. - Основное у нас, конечно, беллетристика,