еллетристика, но стоит священнику что-нибудь сочинить, и он тут же берет. Наверное, ему стыдно за некоторые наши издания, хочется их чем-то уравновесить. Мы ведь издавали кучу оккультной литературы, и не просто оккультной, а всякие там черные мессы и тому подобное. Правда, это было до него, но он и себя считает виноватым, не иначе.
   - А кто же это издавал? - полюбопытствовал архидиакон.
   - Как кто? Старый Персиммонс. - Морнингтон вдруг замолчал, и они растерянно поглядели друг на друга. - А впрочем, чушь это все, всякие черные мессы и прочее! - воскликнул он.
   - Совершенно с вами согласен, - задумчиво проговорил архидиакон, - но чушь эта, в конце концов, существует и способна задурить голову многим.
   - Вы что же, в самом деле полагаете, - спросил Морнингтон, - что в наши дни лондонский издатель продал душу дьяволу, расписавшись в акте купли-продажи собственной кровью? Да будь я проклят, если поверю! Магией интересуется куча народа, но они ведь не мажутся жиром покойников и не скачут на новолуние в чем мать родила.
   - Вот дался вам ваш лондонский издатель, - сказал архидиакон. - Если у него есть душа (а это вы признаете), он волен продать ее. Не обязательно дьяволу, можно и самому себе. А что такого? - Священник замолчал, задумавшись. - Да, теперь я вижу, надо бы мне попытаться вернуть этот потир. Существуют же какие-то нормы благопристойности, порядочность, в конце концов. Грааль, - если это Грааль, - голос архидиакона потеплел, - вовсе не предназначался для похотливых оргий сумасшедшего петуха.
   - Ничего себе петух! - воскликнул Морнингтон. - Да если все это правда, он - самый настоящий стервятник!
   - Не в орнитологии дело, - сказал священник. - Я вот думаю - что можно было бы предпринять уже сейчас?
   Честное слово, я почти готов просто пойти и забрать его.
   - А может, лучше мне сходить? - предложил Морнингтон. - Стивен все равно просил зайти, если я доберусь До Фардля. И еще я