й империи. Он специально выбрал классическую форму, намереваясь выразить все как можно сильнее, изобразив при этом и великое, и малое. Сцена будет представлять ближние немецкие тылы во Франции весной 1918 года; хор - француженки с оккупированных земель, а бог из машины - Сен-Дени, св. Дионисий, покровитель Франции, похожий в данном случае на Феба, то есть на Аполлона. Сейчас герцог набрасывал как раз его монолог в самом начале.
  
   От зеленых нив, что уцелели
   В злобном шторме, в огненной метели,
   Свыше охранимых...
  
   Он задумался, как лучше "Зевсом" или "Богом"?
   Тем временем Грегори Персиммонс с холодной учтивостью принимал незваных гостей. Архидиакон, напротив, так и лучился доброжелательностью.
   - Это меня вы должны винить за неожиданное вторжение, - говорил он, представляя хозяину начальника полиции. - Полковник Коннерс разыскивает наш украденный потир, он непременно хотел заглянуть к вам.
   - Я в общем-то не собирался, - пробормотал полковник, обнаружив себя в столь неловком положении, - просто архидиакон считает, что его потир мог каким-то образом попасть в Калли, вот я и решил внести ясность в это дело.
   - Наверное, это Морнингтон рассказал вам о моем потире? - поинтересовался Грегори.
   - Нет, зачем же? - удивился архидиакон. - Я и сам видел его у вас. Совершенно особые условия его хранения заставили меня поверить, что он.., очень ценен. Должен сказать, у ваших людей есть чувство юмора, - он покачал головой и вдруг забормотал полушепотом:
   - Славьте Бога богов, ибо...
   Полковник Коннерс посмотрел сначала на хозяина, потом на священника.
   - Что-то я вас не вполне понимаю, - начал он раздраженно.
   - ..ибо.., это неважно, полковник.., ибо вовек милость Его, - заключил архидиакон с сердечной улыбкой.
   Казалось, что с каждой минутой пребывания в Калли архидиакона охватывает все большая радость. Он весело поглядывал на полковника, ехидно, а то и задорно