лся рядом с водителем, захлопнул дверцу и крикнул:
   - Гоните вовсю!
   Констебль, пробужденный криками "Патенхем", резко выпрямился и увидел начальника, спешащего изо всех сил к воротам.
   - Останови его, Патенхем! - орал тот.
   Ошарашенный полицейский завертел головой. Вот машина герцога. На заднем сидении - архидиакон, на переднем, рядом с его светлостью, гость, молодой редактор из Лондона. Машина тронулась. Так кого же останавливать?
   Не герцога же! Правда, по дорожке впереди полковника бежал Грегори Персиммонс, он как раз появился из-за поворота. Констебль, не долго думая, бросился ему наперерез и поймал.
   - Да не меня, обезьяна чертова! - рявкнул на него Грегори.
   - Машину держи, бабуин, машину! - сипел подоспевший полковник. - Задержать архидиакона!
   Констебль бросил Грегори и кинулся вдогонку за машиной.
   - Стой, черт тебя побери! - взвыл полковник. - Назад, кретин!
   Совершенно сбитый с толку констебль вернулся на место. Грегори и полковник, отпихивая друг друга, рвались в машину.
   - Гони как черт! - крикнул полковник констеблю. - Может, еще поймаем.
   - Герцога, сэр? - переспросил на всякий случай ошалевший констебль.
   - Этого проклятого лицемера в рясе, - крикнул полковник так, что за четверть мили архидиакон оглянулся, решительно не согласный с таким определением. - Я его сана лишу! - бесновался полковник. - За решетку упеку!
   - Да поезжайте вы наконец! - сказал Грегори, с неудовольствием глядя на констебля, и тот поехал.
   По английским дорогам уносился прочь Грааль. Охраняли его герцог, архидиакон и редактор, а гнались за ним владелец поместья, начальник полиции и совершенно выбитый из колеи полицейский. Наверное, это нравилось ангелам на небесах.
   Во всяком случае, герцогу это нравилось. Спустя две-три минуты он осведомился у Морнингтона:
   - Я полагаю, вы знаете, что мы делаем?
   - Мы спасаем Святой Грааль, - ответил Морнингтон.