е море. Люди заполнили все пространство между домом и гаражом, они пытались заглядывать в окна, пробовали даже влезть через них в дом, в открытые настежь ворота входили все новые и новые страждущие. На лужайках, в садах, на верандах толпилось больше народа, чем приходилось видеть лорду Белсмеру за всю жизнь.
   Пока их не трогали, они вели себя тихо. Пока... Они еще не знали, стоило ли сюда приходить, и вполне могли разойтись к вечеру из-за собственной неуверенности и самого обыкновенного голода. Но попытка небольшого отряда полиции вытеснить толпу за ограду вызвала глухое раздражение, грозившее в любой момент перерасти в серьезные волнения.
   С помощью осторожных расспросов лорд Белсмер наконец составил для себя приблизительную картину происходящего, пообещал что-то внушительное и повесил трубку. Конечно, послать в Райвингтон дивизию - не проблема. Но позиции правительства именно сейчас изрядно пошатнулись, и страшно подумать, что наплетет завтра оппозиционная пресса, если он пошлет солдат и лишит толпу недужных английских мужчин и женщин шанса на излечение, да еще обеспечит бегство американского миллионера за море с уникальным и универсальным лекарством в кармане. Конечно, самый распоследний недоумок в оппозиции не хуже его или Шилдрейка будет понимать, насколько абсурдно ожидать каких бы то ни было исцелений от камня. Хоть бы премьер-министр оказался в Лондоне.., но нет, он уехал в Абердин еще позавчера. Хорошо бы, конечно, взять Шилдрейка и без шума доставить в Лондон, тогда, глядишь, и толпа разошлась бы. А ведь где-то бродит еще сэр Джайлс Тамалти, о котором тоже упоминал иранский посол. Интересно, чем только занят этот Брюс Кумберленд?
   Похоже, вообще ничего не делает.
   Мысль о после заставила лорда Белсмера поежиться.
   Он вовсе не рвался получать посвящение в высшие секреты "дружественного государства". Конечно, надо сделать все возможное, чтобы умыкнуть этого Шилдрейка без шума.
   Лорд Белсмер размышлял