еще несколько минут, а потом принял те меры, которые напрашивались сами собой.
   Вечером все того же воскресного дня Хаджи Ибрагим навестил лорда Эргли. Верховный судья при виде перса в сердцах швырнул на пол специальный вечерний выпуск газеты.
   - Это и есть то зло, которое вы предрекали? - спросил он. - Надеюсь, до вас дошли слухи об исцелениях?
   - Я слышал куда больше о желающих исцеления, чем о самих исцелениях, - сдержанно ответил Хаджи. - И это вполне может оказаться злом.
   - Что такое зло, мы узнаем, если Шилдрейк удерет с камнем в Америку, - проворчал лорд Эргли. - Я не удивлюсь, если им придется принять специальный закон о невыезде мистера Энгуса М. Шилдрейка. - - И такой закон может пройти через английский парламент? - серьезно спросил перс.
   - Вполне, - кивнул судья. - Может, они назовут его иначе. Например, "Закон о предотвращении вывоза художественных ценностей". Тогда ему придется доказывать, что камень таковой ценностью не является, а правительство будет сомневаться, достаточно ли весомые аргументы он приводит.
   Это может продолжаться столько, сколько нужно. Есть и другие варианты. Они могут объявить акт купли-продажи незаконным, но тогда понадобится настоящий владелец. Кто бы мог выступить в этом качестве? Не я, конечно, но и не сэр Джайлс, он не станет связываться, и можно держать пари, что это не будет ваш посол, ведь тогда придется вернуть камень ему.
   - Вы полагаете, они не захотят вернуть камень? - спросил Хаджи.
   - Тут и полагать нечего. Это ясно как день, - заверил его судья. - И я вам признаюсь, Хаджи, я бы не стал их осуждать. Мне кажется, этой вещью не может владеть какой-то конкретный человек, или группа людей, или даже конкретная страна. Другой вопрос - должна ли вообще существовать на свете подобная вещь, но после того, что я видел, и речи быть не может о ее уничтожении. Камень нельзя бросить в океан, я сильно подозреваю, что в скором времени он объявится у эскимосов или