и полинезийцев. Его даже потерять нельзя, вы же видите, что из этого получается.
   - И как же с ним быть, по-вашему? - смиренно спросил Хаджи.
   - Я об этом и думаю. Лига Наций? И специальная интернациональная охрана... Нет? Я почему-то был уверен, что вы не согласитесь.
   - Надо мной смейтесь сколько угодно, - тихо проговорил Хаджи, - но стоит ли смеяться над Ним?
   - Да что вы! У меня и в мыслях не было смеяться, - уверил его судья. - Наоборот, по-моему, я слишком серьезно к этому отношусь. А если англичанин слишком серьезно к чему-то относится, это тут же настраивает его на легкомысленный лад. Вам, наверное, много раз говорили, что мы - нелогичный народ? Не верьте. Просто наша логика - это логика поэзии. Мы - юродивые среди других наций, мы - величайшие скептики мира, и поэтому у нас нет надежды, во всяком случае, такой, о которой стоило бы говорить всерьез. Зато мы с легкостью воспринимаем новые идеи. Вы только посмотрите, как просто Реджинальд отнесся к камню.
   Хаджи без всякого намека на улыбку смотрел на судью.
   - Я все-таки не понял, - сказал он, - что же вы собираетесь делать?
   - Пытаюсь выбрать из нескольких вариантов, - ответил судья. - Можно, например, взять камень, обойти с его помощью владельцев всех остальных камней, отобрать их, не спрашивая владельцев, разумеется, а потом сосредоточиться на желании попасть вместе с ними в жерло Везувия. С другой стороны, хорошо бы отправиться поискать беднягу Пондона.
   И еще одно желание влечет меня: найти Джайлса и треснуть его но голове. Так, это - три. Подождите, было что-то четвертое... А-а, вот. Взять камень и пожелать, чтобы он поступал по собственному усмотрению.
   - Этот вариант опаснее всего, - прокомментировал Хаджи.
   - Почему вы так думаете? Вот мисс Барнет считает, что камень может наделить ее мудростью, почему бы и мне не попробовать?
   - А она действительно так считает?
   - О господи! Ну, конечно, нет, - воскликнул судья.