... Но едва это ощущение возникло, как он опять затвердел, а чужая рука исчезла. Послышался слабый треск, сквозь все существо лорда Эргли прокатилась волна неистовой мощи.., и он очнулся, стоя на ногах и с трудом переводя дух, а перед ним в кресле, мертвенно-бледная, с закрытыми глазами, лежала Хлоя.
   Несколько секунд судья постоял, успокаивая дыхание, потом преодолел легкую дурноту, сел и взял Хлою за руку.
   Между их ладонями оказался камень. Не спуская глаз со своей секретарши, он протянул левую руку, нащупал стол и удовлетворенно вздохнул.
   - Хотел бы я знать, - сказал он сам себе, - что же у нас получилось и получилось ли вообще. О Небо, как я устал! И кто бы мне сказал, что стряслось с этим ребенком? Вид у нее такой, словно она тоже прошла через весь этот кошмар...
   Интересно, чего это Джайлс так дергался? Он-то ведь ничего не делал... Или делал? Господи, хотел бы я знать, где Пондон, где Джайлс, где я сам, в конце концов, и самое главное - где мой замечательный секретарь?
   Очень бережно он высвободил свою ладонь, но совсем не убрал, оставив руки в том же положении, как и в начале сеанса. Часы показывали шесть сорок семь.
   - Как же все-таки узнать, - произнес судья, не сводя глаз с циферблата, - уловил ли Пондон мою подсказку? Как все это сложно... Стоп! Кажется, я уже говорил это раньше!
   Впрочем, это - потом. - Он чуть наклонился вперед и тихо, но отчетливо позвал:
   - Дитя мое! Хлоя! Хлоя!
  
  Глава 10
  
  Мэр Рича
  
   Оливер Донкастер, вероломно покинутый и Шилдрейком, и лордом Белсмером, решил не задерживаться в Лондоне, где его никто больше не ждал, и возвращаться к себе в деревню. Идя на станцию, он испытывал немалое раздражение от оказанного приема. Что это за манеры, в конце концов, думал он. Сначала какой-то полицейский чин просит его не отказать в любезности и принять участие в какой-то дурацкой конференции, а потом его выставляют за дверь вместе с прочими, видно, совсем никчемными