городов направили в Рич свои депутации. Конечно, они вернулись несолоно хлебавши и взбаламутили народ. Все мэры по очереди одолевали меня расспросами, а мне и сказать-то им было нечего, пока я на вас не напал.
   - Вряд ли вам от меня стало легче, - предположил Оливер.
   Мэр заглянул в блокнот.
   - Так, если я правильно уяснил, - задумчиво произнес он, - сейчас дело ведет Министерство иностранных дел, и у него какие-то нелады с Верховным судьей. А мистер Шилдрейк сообщил мне вчера, что лорд Эргли как-то связан со всем этим. Его жена даже утверждала, что Верховный судья - центральная фигура и должен отвечать за все беспорядки. Я читал его статьи и книги, понял, конечно, не все, но его мысли о природе закона меня просто поразили. Немного абстрактно, но очень интересно. Он определяет закон как "форму выражения возрастающего общественного самосознания" и сравнивает изменения в законодательстве с изменениями в поэзии, происходившими во времени. Насколько я понял, он пытается отыскать некую гармоническую середину в законообразовании. Весьма интересно.
   - А по нему и не скажешь, - простодушно удивился Оливер. - Сегодня утром он все больше наблюдал. Правда, когда этот тип Тамалти начал махать ножом, он действовал довольно быстро. Вернее, меня заставил действовать.
   Мэр не обратил внимания на слова Оливера. Он думал о своем.
   - Хорошо бы вам отправиться прямо к нему, - спустя минуту заговорил Клершоу. - Возможно, как Верховный судья он ничего пока не сможет сделать. Но он же писал в своей статье, что закон должен объяснять действия людей, а не ограничивать их. Мне эта мысль нравится, да и сам судья, наверное, приятный человек. Да. Мы так и сделаем. Поезжайте к нему, адрес у меня есть, а я попытаю счастья в Министерстве внутренних дел. На Уайтхолле я к секретарю скорее всего не пробьюсь, попробую поймать его дома. Если и там толку не будет...
   - А вы всерьез рассчитываете? - скептически поинтересовался Оливер.