доброжелательного, хотя и слегка ироничного стороннего наблюдателя. Таковы были свойства его души, и если не считать мистического опыта, именно эти свойства следует признать славнейшими и благороднейшими из всех, которые способен развить человек, чтобы успешно противостоять тварному миру. А с некоторых пор в этой истории появилось и еще одно, более живое и непосредственное сознание. Под защитой благородной дружбы, окутанная ею, душа Хлои Барнет не торопясь готовилась принять высокое посвящение. Так мог бы опекать Марию Иосиф, оберегая Пречистую Деву от несколько более бурного прошлого, чем принято считать; так присматривал лорд Эргли за тем, как его подруга приближается к Пределу Стремлений.
   Именно в это безопасное тепло и вернулась Хлоя со своим провожатым из поездки в Бирмингем. Теперь лорд Эргли выслушивал их отчет. Чуть в сторонке сидел и щурился на огонь камина вызванный ради такого случая Хаджи Ибрагим.
   Только об одном промолчала Хлоя. Наедине с лордом Эргли она, наверное, не стала бы скрывать и этого, но в присутствии Хаджи и Донкастера не решилась. Хлоя всегда считала поездку на поезде, да еще по поручению лорда Эргли, да еще первым классом, да еще в сопровождении явно неравнодушного к ней молодого человека приятным времяпрепровождением. В подобных поездках так замечательно переплетались тайна и проза жизни, здесь вполне можно было рассчитывать на успех, и в то же время имелось место для отступления в случае неудачи, короче, открывался простор для самых захватывающих приключений, но вот беда, сегодня ей почему-то совсем не думалось о приключениях. Она выставила по меньшей мере сторожевой полк против любых возможных поползновений Донкастера, чем и разоружила его без особых усилий. Теперь путешествие закончилось, и сожалений по этому поводу Хлоя не испытывала. Ей полагалось бы пребывать в огромном возбуждении, но никакого возбуждения не чувствовалось и в помине. Она просто хотела служить (и служила) камню и лорду Эргли,