ли, насколько это было необходимо им обоим. Временами ее посещала неотчетливая мысль о том, кого же из них, если придется, она выберет? Но пока необходимости выбора не возникало, и это ее вполне устраивало. Она надеялась, что до этого и не дойдет. Иногда она смутно подозревала, что на самом деле выбор уже сделан, сделан бессознательно, и тогда Хлоя испытывала печаль и какую-то отрешенность от бренности земного существования.
   Будь эта мысль осознанной, она бы устыдилась ложной патетики, но когда она сказала самой себе: "Вот уж не думала, что приму это так близко к сердцу", "это" в равной мере относилось и к камню, и к любому из его подобий, и к самому Сулейману ибн Дауду, царю Иерусалимскому.
   - Сначала мы пошли в университет, - рассказывал между тем Донкастер, - но его там не было, и никто нам ничего не сказал. И тогда мы отправились к нему домой.
   - А как же вы его нашли? - спросил судья.
   - По телефонной книге, - небрежно ответил Донкастер. - Моя идея. Сотрудник университета просто обязан быть в телефонной книге, он там и оказался. Ну а уж в дом мы попали благодаря мисс Барнет. Ничего особенного, обычный такой дом, как раз по нему. Он живет с матерью. Я хотел представиться журналистом, но не успел. - Оливер замолчал и посмотрел на Хлою.
   - И кем же решила стать мисс Барнет? - с улыбкой спросил лорд Эргли.
   - Я просто сказала, что мы - его друзья, - с таким простодушием ответила Хлоя, что лорду Эргли подумалось:
   "Вот она, святая простота, открывающая любые двери". Раньше в характере Хлои не было этой цельности.
   Он решил проверить свои наблюдения вопросом:
   - А вам тоже показалось, что он должен жить именно в таком доме? - при этом судья с шутливым извинением быстро взглянул на Донкастера.
   Хлоя слегка нахмурилась. Она не ожидала вопроса.
   - Н-не думаю, - помолчав, сказала она. - Нет, мне так не показалось. Самый обыкновенный дом, и они живут там вдвоем с матерью. Не знаю, что тут