аньше, чем обычно. Апрель на этой
  широте и долготе часто был вполне зимним месяцем, но в этот год дневная
  температура уже пару раз поднялась и до сорока по Фаренгейту. Скопившийся
  за сезон снег таял, а журчащие ручьи наполняли каждую лощину и разбежались
  по всем склонам.
   Ночами все оставалось спокойно.
   Эдуардо прочел большую часть книжек, которые взял в библиотеке.
  Блэквуд и, особенно, Джеймс писали в том стиле, который был слишком далек
  от любимого им: тяжелый в воздухе и легкий на земле. Они поставляли
  читателям истории о привидениях, и Эдуардо долго испытывал сложности,
  связанные с необходимостью убрать куда-то свое неверие и включиться в их
  сказки.
   Он посчитал, что если ад существует, то неизвестное существо,
  пытавшееся открыть дверь в ночь, было проклятой душой или демоном,
  пробивавшим дорогу наверх из того подземного огненного царства. Но был
  один скользкий момент: он не верил в ад, по крайней мере, в то
  карнавально-цветистое царство зла, каким его изображают в дешевых фильмах
  и книгах.
   К своему удивлению, Фернандес обнаружил, что Хайнлайн и Кларк
  оказались занятными и даже наводили на некоторые размышления. Он
  предпочитал сварливость первого гуманизму, иногда наивному, второго, но
  оба представляли для него какой-то интерес и ценность.
   Он точно не знал, на что надеется: найти в их книгах подсказку,
  которая