х прошедшей жизни.
   На этот раз, однако, знакомое желание сразу же пропало из его головы,
  как только его неожиданно охватил ужас. Холодный ветер, казалось,
  просвистел по всему позвоночнику, как будто тот был пустой трубой.
   Обернувшись, он был готов к тому, чтобы встретиться глазами с кем-то,
  кто глядел на него сзади. Но за спиной была пустота.
   Небо стало полностью голубым, последние облака ускользнули за
  северный горизонт, и воздух был теплей, чем когда-либо с осени. Но, тем не
  менее, холодок настаивал. Эдуардо раскатал рукава, застегнул манжеты.
  Когда же снова поглядел на надгробия, то воображение внезапно заполнилось
  неприятными образами Томми и Маргариты, какие они, должно быть, сейчас в
  своих гробах: гниющие, изъеденные червями, пустые глазницы, ссохшиеся в
  желтозубой ухмылке губы. Он непроизвольно задрожал, и его охватила
  абсолютная уверенность, что земля перед гранитными глыбами вот-вот
  зашевелится и осядет. Их руки сейчас вынырнут из осыпающейся почвы и
  начнут яростно отгребать ее в сторону: появятся их лица, их безглазые
  лица...
   Он отшатнулся от могил, и отступил на несколько шагов, но не побежал
  - был слишком стар, чтобы верить в оживающих мертвецов или в призраков.
   Прошлогодняя трава и оттаявшая под весенним солнцем земля не
  шевелились. А через некоторое время он перестал ожидать, что зашевелится.
   Снова взяв себя в руки,