наточенного лезвия
  бритвы.
   Эдуардо прошел за нее.
   Поглядев оттуда, под углом в сто восемьдесят градусов, прямо напротив
  места первоначального наблюдения, увидел дверь в виде того же самого
  тридцатифутового круга, загадки, лишенной каких-либо черт. В обратной
  перспективе эта загадка, казалось, поглощает не часть леса, а луг и дом на
  вершине склона за ним. Дверь была как огромная монета, толщиной с лист
  бумаги, поставленная на ребро.
   Он прошел к другому краю: отсюда уже не мог различить даже самую
  узкую нить сверхъестественной черноты посреди меньшей темноты ночи.
  Протянул руку, но она наткнулась только на пустой воздух.
   Сбоку двери просто не существовало - от этой мысли замутило.
   Старик приблизил лицо к невидимому краю этой круглой чертовщины,
  затем изогнулся влево, поглядев на ту часть двери, которую обозначил как
  "переднюю". И погрузил левую руку в темноту настолько же глубоко, как и
  раньше.
   Он удивился собственной смелости и понял, что слишком быстро поверил
  в то, что феномен перед ним совсем безвреден, и это после всего того, что
  случилось. Любопытство, этот старый убийца котов - и не так уж малого
  числа людей, - поймало его в свои объятия.
   Не вынимая левой руки, он выгнулся вправо и поглядел на "заднюю"
  часть двери. Его пальцы не проходили насквозь.
   Он засунул руку глубже, но она все никак не появлялась с другой
  стороны.