роны. Дверь была тоньше бритвенного лезвия, но, однако, он уже
  пропихнул в нее четырнадцать дюймов руки и предплечья.
   Куда же исчезла его рука?
   Вздрогнув, он вытянул ее из "загадки" и вернулся на луг, только
  однажды бросив взгляд на "перед" двери.
   Заинтересовало, а что же случится с ним, если он шагнет внутрь обеими
  ногами, весь, и останется без какой-либо связи с тем миром, который он да
  сих пор знал. Что обнаружит за дверью? Сможет ли вернуться, если ему не
  понравится то, что там найдет?
   Но дозы любопытства, необходимой, чтобы решиться на подобный риск, у
  него не нашлось. Эдуардо стоял у края, размышляя - и постепенно все
  явственней ощущая, что "нечто" появляется. Прежде чем он смог решить, что
  же делать, эта чистая эссенция темноты прорвалась, вытекла из двери -
  океан ночи, который одним глотком вобрал его в свое сухое, но затопляющее
  нутро.
  
  
   Когда Эдуардо Фернандес пришел в себя, то обнаружил, что лежит
  животом на прошлогодней примятой траве, голова повернута вправо, а взгляд
  направлен на длинный луг перед домом.
   Заря еще не занялась, но какое-то время явно прошло. Луна уже
  закатилась, и ночь была тусклой и бесцветной без ее серебристого
  колдовства.
   Старик был глубоко, до самых изначальных своих недр потрясен, но мозг
  оставался незамутненным: помнил дверь.
   Он перекатился на спину, сел и поглядел вокруг. Монета из