ку, я явлюсь к вашим домам, подожду, но выберу
  нужный момент... - Она взвела курок "корта", и взгляды всех троих
  переместились с ее глаз на пистолет. - Оружие побольше, чем это, с большим
  калибром, кое-что с взрывными пулями, прострелит вам ногу и раздробит
  кость так сильно, что придется ее ампутировать. Если я прострелю обе ноги,
  то вы проведете в инвалидной коляске остаток жизни. Может быть, кто-то из
  вас получит пулю в пах, и тогда не сможет принести в этот мир больше
  никого, похожего на себя.
   Луна скользнула за облака.
   Ночь была глубока.
   С заднего двора донеслось непристойное пение какого-то мерзавца.
  Каждый из битых все еще держал руку на паху, и оба корчили от боли
  гримасы. Кроме того, она угрожала им оружием вне своего дома. Аргумент
  против нее был еще тот, что они не представляли реальной угрозы потому,
  что не пересекли порога дома. Хотя они и выписывали свои ненавистные и
  грязные уже граффити три раза, хотя они и причинили финансовый и моральный
  эмоциональный ущерб ей и ее ребенку, она знала, что и жена
  полицейского-героя не гарантирована от преследования по различным
  обвинениям, которое неминуемо окончится тем, что посадят в тюрьму ее, а не
  их.
   - Убирайтесь!
   Они поднялись на ноги, но застыли, как будто испугавшись, что им
  выстрелят в спину.
   - Идите, - сказала она, - ну!
   Наконец они поспешно прошли