десятилетие
  своей жизни отделенным от своих приятелей и приятельниц возрастом, судьбой
  и своими склонностями. Ему никогда никто не был нужен, кроме Маргариты и
  Томми. Потеряв их, он смирился с тем, что придется жить по-монашески, и
  был уверен, что сможет выдержать, не поддавшись скуке и отчаянию. До
  недавнего времени это удавалось достаточно успешно. Однако теперь ему
  захотелось завести друзей, хотя бы одного, и не оставаться столь преданным
  своему отшельничеству.
   Одна пустая миля за другой, а он все ожидал особого шелеста пластика
  в багажнике за задним креслом.
   Он был уверен, что еноты мертвы. Но не понимал, почему ждет, что они
  возродятся и вырвутся из мешка.
   Хуже было то, что знал - если послышится звук пластика, деловито
  раздираемого острыми маленькими коготками, то, значит, он погрузил в
  пакеты не енотов, не совсем енотов, может быть, вовсе не похожих на них, а
  нечто измененное.
   - Глупый старый простак, - сказал он, пытаясь пристыдить себя за
  подобные нездоровые и несвойственные ему мысли.
   Через восемь миль после того, как покинул выезд с ранчо, он, наконец
  попал на большую сельскую дорогу. С этого времени, чем ближе он был к Иглз
  Руст, тем оживленнее становилось движение на двухполосном асфальте, хотя
  никто никогда бы не спутал округу с подъездом к Нью-Йорку - или даже к
  Миссури-Валли.
   Ему пришлось ехать через весь город к доктору Лестеру Иитсу,