и мечтаний,
  которым, может быть, даже стало интересно - а кто там сидит в машине за
  этими огоньками? Откуда он, и как прошла его жизнь?
   Мысли об этом ребенке где-то в ночи придали Эдуардо странное чувство
  общности, совершенно неожиданное - будто он часть, хочет этого или нет,
  семьи и человечества. Часть всего хлопотливого и сварливого рода,
  изломанного и сильно запутавшегося, но также периодически благородного и
  восхитительного. А общую судьбу он разделяет с каждым членом этой большой
  семьи.
   Для него этот взгляд на мир был необычно оптимистическим и
  философским, неловко близким к сентиметализму. Но ему стало тепло, так же
  как и немного удивительно.
   Он был убежден, что что бы там ни прошло сквозь дверь, оно было
  враждебно человечеству, и его встреча с этим напомнила, что и вся природа,
  в конце концов, была ему враждебна. Это была холодная и равнодушная
  вселенная, потому ли, что Бог сделал ее такой для того, чтобы отличить
  добрые души от злых, или просто так. Ни один человек не выживет в
  цивилизованном уюте без борьбы и труднодостижимых-успехов всех тех, кто
  был до него, или тех, которые живут с ним в одно время на этой земле. Если
  новое зло сошло на землю, большее чем то, на какое способны мужчины и
  женщины, то человечеству потребуется чувство общности, и нужда в этом
  чувстве будет гораздо отчаянней, чем когда-либо за все время его долгого