окон. Они были
  холодные, слегка заросшие плесенью и пустые.
   В настоящий момент дом был весь закрыт.
   И он был в нем единственным живым существом.
   Выйдя наружу, старик запер за собой передний вход и загнал "чероки" в
  гараж. Опустил дверь дистанционным управлением, прежде чем вылезти из
  автомобиля.
   Следующие несколько часов он отскребал и пылесосил весь мусор в доме
  с такой настойчивостью и неослабевающей энергией, что внешне наверняка
  приблизился к виду безумца. Использовал жидкое мыло, сильный раствор
  аммония, распрыскивал лизол, считая, что каждая испачканная поверхность
  должна быть не просто чистой, но продезинфицированной: по возможности
  настолько же стерильной, как наружная часть больничной операционной или
  лаборатории. С него постоянно тек пот, который вымочил рубашку и склеил
  волосы с кожей головы. Мышцы шеи, плеч и рук начали ныть от повторяющихся
  оттирающих движений. Слабый артрит в руках вспыхнул с большей силой:
  суставы распухли и покраснели от сжимания щеток и тряпок с почти
  маниакальной силой.
   Но он сжимал их еще плотнее, чем прежде, пока от боли не закружилась
  голова и не потекли слезы из глаз.
   Эдуардо знал, что пытается не просто санировать дом, но очистить себя
  самого от некоторых ужасных мыслей, которые не мог вынести, и идей,
  верность которых не сможет исследовать, совершенно точно не сможет. Для
  этого он превратил