ками с небольшим весом. Мог почесать нос, если тот зудел,
  покормить себя до некоторой степени самостоятельно, высморкаться. Он
  испытывал благоговение по отношению к людям, которые страдают перманентным
  параличом ниже шеи, но быстро возвращаются к удовольствию от жизни и
  встречают будущее с надеждой, потому что знал, что не обладает их
  мужеством или характером, не важно, был ли он выбран лучшим пациентом
  недели, месяца или столетия.
   Его лишили ног и рук на три месяца, и он был так придавлен отчаянием!
  А если бы он не знал, что когда-то сможет встать с кровати и снова
  выучиться ходить примерно к тому времени, когда весна перейдет в лето, то
  перспектива долговременной беспомощности свела бы его с ума.
   За окном его палаты на третьем этаже он мог видеть только крону
  высокой пальмы. Много недель Джек провел час за часом наблюдая, как ее
  листья дрожат от легкого бриза или неистово сотрясаются от штормового
  ветра; ярко-зеленые на фоне солнечного неба, хмуро-зеленые на фоне угрюмых
  облаков. Иногда проскальзывали через эту обрамленную часть неба птицы, и
  Джек волновался при каждом кратком их полете.
   Поклялся, что, когда встанет на ноги, никогда снова не позволит себе
  сделаться таким беспомощным. Он знал о высокомерии этой клятвы: его
  способность выполнить ее зависит от капризов судьбы. Человек полагает, а
  Бог располагает. Но по этому поводу он не мог