г смеяться над собой: никогда
  не будет снова беспомощным. Никогда! Это был вызов Богу: Оставь меня в
  покое или убей, но не вводи опять в этот грех.
  
  
   Капитан Лайл Кроуфорд, посетил его в третий раз вечером третьего
  июня.
   Это был неописуемый человек среднего роста и среднего веса, с коротко
  стриженными каштановыми волосами, карими глазами, смуглой кожей - все
  достоинства этой неопределенности. Он был одет в костюм от Хаш Паппис:
  шоколадно-коричневый пиджак, желтовато-коричневую рубашку, как будто его
  главным желанием было выглядеть настолько незаметным, чтобы сливаться с
  любым фоном и, может быть, постигнуть невидимости. Капитан носил на голове
  коричневую кепку, которую снял и держал обеими руками все то время, что
  простоял у кровати. Он медленно говорил и быстро улыбался, но имел столько
  благодарностей за отвагу, сколько не набралось бы у любых других двоих
  полицейских в департаменте. Он был лучшим, прирожденным лидером из всех,
  кого Джек только встречал.
   - Как дела? - спросил Кроуфорд.
   - Моя ведущая рука поправляется, а вот помогающая - все еще паршиво,
  - сказал Джек.
   - Главное - не стискивать ракетку.
   - Ты думаешь, в этом мои проблемы?
   - В этом и в том, что ты не можешь встать.
   Джек рассмеялся.
   - Как дела в отделе, капитан?
   - Забавы не прекращаются. Два парня завернули в ювелирный на
  Вествуд-бульваре этим утром, прямо после