вок. Здесь пахло больше больницей, чем
  гимнастическим залом, что было неплохо. Оценив это так, Джек подумал, что
  обманывает себя, что это место гораздо менее походит на гимнастический
  зал, чем на камеру пыток.
   Его терапевт, Моше Блум, был лет чуть меньше тридцати, шести футов
  роста, с телом настолько накачанным и так отлично вылепленным, что
  представлялось, будто он получил его, регулярно сражаясь один на один с
  тяжелым танком. У него были кудрявые черные волосы, карие глаза с золотыми
  точками, а темная кожа под калифорнийским солнцем стала просто
  роскошно-бронзовой. В белых тапочках, белых широких брюках и белой
  футболке он напоминал лучащуюся видимость, плывущую в преломлении света в
  дюйме над полом, Ангелом, прибывшим передать послание от Бога, которое,
  оказалось, содержало сообщение: "Без боли нет победы".
   - Не очень-то похоже на доброе предупреждение, так, как вы это
  произносите, - сообщил ему Джек.
   - А?
   - Звучит как угроза.
   - Вы будете плакать как младенец после первых нескольких занятий.
   - Если вы только этого хотите, я могу заплакать как младенец прямо
  сейчас, и мы мирно разойдемся по домам.
   - Вы будете бояться боли до начала тренировки.
   - Я проходил терапию в Вестсайдской больнице.
   - Это была просто игра в песочнице! Ничего похожего на тот ад, в
  который я вас собираюсь ввести.
   - Вы так милы...