емли, мертвых жуков,
  земляных червей, полоску голубой ткани на углу дверцы плиты. Он в ужасе
  ожидал следующих ходов в этой части игры, все еще отказываясь размышлять о
  ней, немедленно блокируя любую запрещенную мысль, которая возникала в его
  измученном мозгу. Когда, наконец, эта страшная схватка произойдет, он не
  сможет разделить ее с незнакомыми людьми. Ужас был слишком личным,
  предназначенным для него одного - ощущать и терпеть.
   Он все еще записывал в дневник происходящее, и в желтом блокноте
  появился отчет от белках. Но ни желания, ни сил фиксировать свои
  наблюдения так же детально, как делал это вначале, у него не осталось:
  писал так сжато, как возможно, не отбрасывая ни одной имеющей отношение к
  делу информации. Считая всю свою жизнь ведение дневника обременительным,
  теперь он был неспособен прекратить это.
   Пытался понять пришельца, записывая все это. Пришельца... и себя.
  
  
   В последний день июня он решил съездить в Иглз Руст - купить всякой
  бакалеи и других продуктов. Теперь, когда он считал, что живет глубоко в
  тени неизвестного и фантастического, ему казалось, что каждое светское
  действие - готовка пищи, заправка постели каждое утро, покупки - какая-то
  бессмысленная, пустая трата времени и сил, абсурдные попытки приделать
  фасад нормальности к существованию, которое было искаженным и странным. Но
  жизнь продолжалась.
   Когда Эдуардо вывел "чероки" из