й.
   Пока Эдуардо ужинал, птица сидела на внешней раме окна северной стены
  кухни, там же, где он видел белку-часового. Когда он оторвался от еды,
  чтобы поднять нижнюю половину фрамуги, ворона убралась с окна, подобно
  белке.
   Он оставил окно открытым, пока не закончил ужин. Освежающий бриз сдул
  птицу на сумеречный луг. Но прежде чем Эдуардо дожевал последний кусок,
  ворона вернулась.
   Птица продолжала сидеть на открытом окне, пока он мыл посуду, вытирал
  ее и ставил на место. Она отслеживала каждое его движение блестящими
  черными глазками.
   Он взял еще пива из холодильника и вернулся за стол. Уселся на другой
  стул, не тот, на котором был во время ужина, а ближе к вороне. Они сидели
  на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
   - Чего ты хочешь? - спросил старик, удивляясь, что не видит ничего
  дурацкого в подобной беседе с мерзкой птицей.
   Конечно, он разговаривал не с вороной. Он обращался к тому, что ей
  управляло. К пришельцу.
   - Ты хочешь просто смотреть на меня? - поинтересовался он.
   Птица глядела.
   - Тебе хочется поболтать?
   Птица подняла одно крыло и, засунув под него голову, клювом принялась
  раздвигать перья, как будто выклевывая блох.
   Глотнув еще пива, Эдуардо произнес:
   - Или ты хочешь управлять мною так же, как этими тварями?
   Ворона попереминалась с ноги на ногу, встряхнулась, вздернула голову
  и уставилась на него одним глазом.
   -