рнется, - настаивала жена. - Но ты все равно не вернешься
  на улицу. Все, хватит. Ты сделал свое, испытал свое везение больше, чем
  можно ожидать от любого полицейского. Пускай кто-нибудь другой спасает
  мир.
   - Я чувствую себя...
   - Я знаю.
   - ...пустым...
   - Это пройдет. Все пройдет.
   - ...как слюнявый трус.
   - Ты не трус. - Хитер провела кончиками пальцев по его боку и
  положила руку ему на грудь. - Ты хороший человек и смелый - слишком
  смелый, черт возьми, мне так кажется. Если бы ты не решился уйти с
  патрульной работы, я решила бы это за тебя. Так или иначе. Заставлю тебя
  это сделать, потому что следующий раз может быть твоим. Я стану Альмой
  Брайсон, а жена твоего напарника будет приходить сюда посидеть со мной,
  подержать меня за руку. Будь я проклята, если допущу чтобы такое
  случилось. За год рядом с тобой застрелили двух твоих напарников, а с
  января убили уже семь полицейских. Семь. Я не хочу тебя потерять, Джек.
   Он привлек Хитер к себе и крепка обнял, глубоко благодарный судьбе,
  что нашел эту женщину в жестоком мире, где все так сильно зависит от
  нелепого случая. Некоторое время он не мог говорить: голос совсем сел от
  волнения.
   Наконец произнес:
   - Я думаю, что теперь навеки приклею свою задницу к стулу и стану
  конторской крысой того или другого сорта.
   - Я куплю тебе целый чемодан крема от геморроя.