ересмешника" была одной из любимых книг Джека, а Аттикус
  Финч, отважный юрист из повести, чувствовал бы себя как дома в конторе
  Пола Янгблада на верхнем этаже трехэтажного здания в Иглз Руст. Деревянные
  ставни середины века. Панели из красного дерева, книжные полки и шкафы с
  гладкими, как стекло, поверхностями от десятилетней полировки
  человеческими руками. Комната носила печать знатности, мудрого
  спокойствия, а на полках рядом с юридическими книжками стояли томики по
  истории и философии.
   Поверенный встретил их фразой: "Привет, соседи! Какая радость,
  настоящая радость!" У него было твердое рукопожатие и улыбка, похожая на
  восход солнца в горных отрогах.
   Пола Янгблада никогда бы не признали поверенным в Лос-Анджелесе, и он
  сдержанно, но твердо ушел от обсуждения, бывал ли когда-нибудь в шикарных
  конторах деятельных фирм, расквартированных в Городе Века. Ему за
  пятьдесят. Высокий, долговязый, с когда-то пшеничными, а теперь все больше
  серо-стальными волосами. Его лицо было морщинистым и румяным от многих лет
  на свежем воздухе, а большие, кожистые руки усеяны трудовыми отметинами.
  Он носил потертые ботинки, желтовато-коричневые джинсы, белую рубашку, и
  галстук "бола" с серебряной застежкой в виде вставшей на дыбы дикой
  лошади. В Лос-Анджелесе люди в подобной одежде оказывались дантистами,
  бухгалтерами или администраторами, которые нарядились