ор, солнце, казалось, подрагивало, как желток
  сырого яйца, перед тем, как растечься по зубчикам колющей вилки. Верхние
  башенки скал были серыми, черными и розовыми под пламенным светом конца
  дня. Мили сомкнутых деревьев выстроилась за каменным бунгало.
   Все было тихо и спокойно.
   Конюшня оказалась одноэтажной постройкой с шиферной крышей. В длинных
  боковых стенах не было отдельных дверок для каждого стойла, а только
  маленькие окошки высоко под карнизами. В конце были белые ворота, которые
  легко распахнулись, когда Пол толкнул створки, и свет включился от первого
  же щелчка.
   - Как видите, - сказал поверенный, приглашая их внутрь, - до
  последнего дюйма это ранчо джентльмена, а не ферма, с которой получают
  доход любым способом.
   Бетонный порог был на одном уровне с полом, земляным, утоптанным,
  светлым, как песок. По пять стойл с полудверками находились с каждой
  стороны от широкого центрального прохода. Стойла были гораздо просторнее,
  чем обычно в конюшнях. На двенадцатидюймовых деревянных столбиках между
  стойлами были укреплены фонари в бронзовых подсвечниках, которые
  отбрасывали янтарное сияние на пол и потолок: ведь высокие окна были
  слишком малы - каждое восемь на восемнадцать дюймов - чтобы пропускать
  достаточно наружного света даже в самый солнечный полдень.
   - Стэн Квотермесс обогревал конюшню зимой и охлаждал летом, - сказал
  Пол Янгблад.