ночника и, казалось, что почти дрожит,
  как горящие ворота.
   Она подождала следующего звука.
   Тоби вздохнул во сне. Просто вздохнул. Ничего больше.
   Снова молчание.
   Хитер предположила, что ошиблась, услышала какой-то невинный звук
  снаружи, - может быть, ночная птица села на крышу, и шуршит крыльями, или
  даже скребет когтями по кровле - и неверно поняла его как шум на лестнице.
  Но была напугана сном. Ее нынешнему восприятию, должно быть, нельзя
  полностью доверять. Она, безусловно, хотела поверить в то, что ошиблась.
   Крак-крак.
   На этот раз никакой ошибки. Новый звук был тише первого, но
  определенно шел из-за двери наверху задней лестницы. Вспомнила, как
  скрипели некоторые деревянные ступени, когда впервые спустилась на первый
  этаж в тот понедельничный обход, и как они ворчали и жаловались, когда она
  скребла их в среду.
   Захотелось схватить Тоби с кровати и утащить его из комнаты, а потом
  быстро побежать по коридору в основную спальню и разбудить Джека. Но
  никогда в своей жизни она ни от чего не бегала. Во время кризисов
  последних восьми месяцев в ней развилось значительно больше внутренней
  силы и уверенности, чем было раньше. Хотя кожа на затылке странно зудела,
  как будто по ней ползали волосатые пауки, она покраснела, представив, как
  побежит, будто истеричная дамочка из дурного готического романа, сойдя с
  ума от ничего особо угрожающего,