ыльцо. На этой стороне щеколда
  открывалась одним поворотом пальца. И была закрыта. Она открыла ее,
  распахнула дверь и шагнула на крыльцо.
   Пусто. И насколько она могла видеть - никто не улепетывал от нее
  через двор.
   Кроме того, хотя "гостю" и не нужен был ключ, чтобы выйти в эту
  дверь, но он не мог обойтись без него, закрывая ее за собой.
   Где-то вопросительно и угрюмо заухала сова. Безветренно, холодно и
  сыро: ночной воздух казался не похожим на обычный наружный, а на
  промозглую и всегда - слегка зловонную атмосферу погреба.
   Она была одна. Но не чувствовала себя в одиночестве. Она ощущала,
  что... за ней наблюдают.
   - Бога ради, Хит, - сказала она, - что за бред с тобой приключился?
   Отступила в коридор и заперла дверь. Затем впилась взглядом в
  блестящую медную ручку, размышляя, а не ее ли собственное воображение,
  потревоженное вполне естественными шумами, выдумало какую-то угрозу;
  которая обладала даже меньшей материальностью, чем привидение?
   Запах гниения не исчезал.
   Ну да, вероятно, аммониевая вода оказалась не в силах заглушить запах
  больше чем на два дня. Крыса или другой дохлый зверек завалился куда-то в
  полую часть стены.
   Как только повернулась к лестнице, то сразу во что-то вляпалась. Она
  подняла левую ногу и поглядела на пол. Комок сухой земли размерами с
  грушу, раздавленный ее голой пяткой.
   Добравшись