з-под одеяла и
  идет на кухню за послеполуночным пивом или в гостиную, чтобы просто
  немного посидеть одному в темноте, не зная, что Хитер уже пробудилась от
  его тихих вскриков, издаваемых во сне. Однажды ночью, месяц назад, она
  поняла, что ничего не может ни сделать, ни сказать, чтобы помочь ему: он
  не нуждался ни в чьем присутствии, кроме своего собственного. Когда Джек
  выходит из комнаты, она часто дотягивается рукой под одеялом до простыни,
  которая все еще теплая от его тела и влажная от пота, выжатого из него
  страданием.
   Несмотря на все, Джек остается ходячей рекламой преимуществ
  позитивного мышления. Хитер решила приноровиться к его радостному
  мировоззрению и его способностям на что-то надеяться.
   Она смыла остатки шербета с черпака.
   Ее собственная мать Салли ныла по любому поводу, и мало кто мог
  сравниться с ней в умении делать трагедию практически изо всего. Малейшая
  неприятность воспринималась ею как личная катастрофа, даже если событие,
  так ее потрясшее, произошло в отдаленнейшем уголке земли и касалось лишь
  совершенно незнакомых людей. Политические беспорядки на Филиппинах могли
  вызвать у нее отчаянный монолог о повышении цен на сахар и о деньгах,
  которые, как она считала, ей придется платить и за все другое, содержащее
  сахар, если урожай тростника на Филиппинах будет погублен во время
  кровавой гражданской войны. Заусенец был для нее