но. Конечно, это Тоби. Кто же еще?
   Кто-то говорил через Тоби.
   Безумная мысль, невероятная. Через Тоби?
   Тем не менее, сидя на корточках посреди кладбища, глядя в глаза сыну,
  Джек больше не видел пустоты зеркала, хотя по-прежнему смотрел на
  удвоенное изображение своего испуганного лица. Он не видел невинности
  ребенка или знакомых черт. Он ощущал - или воображал, что ощущает, -
  присутствие чужака, кого-то и больше, и одновременно меньше чем человека.
  Чужесть вне понимания, глядящая на него из Тоби!
   - В каких телах?
   Джек не мог вызвать слюны. Язык прилип к гортани. Не мог сглотнуть.
  Ему было холоднее, чем от просто морозного ветра. Внезапно гораздо
  холоднее. Вне мороза.
   Он никогда не испытывал ничего подобного прежде. Его циничная часть
  убеждала, что смешно истерично позволять себе быть охваченным первобытными
  инстинктами. Все оттого, что он не может поверить в психическое
  расстройство Тоби, в то, что его сын соскользнул в душевный хаос. С другой
  стороны, было явно какое-то первобытное чувство, которое убеждало его, что
  нечто чужое оказалось в теле его сына: он знал это на простейшем уровне,
  глубже, чем чувствовал что-либо раньше. Это было знание более твердое, чем
  то, что исходило от разума, глубокий и неопровержимый животный инстинкт,
  как будто он уловил запах феромонов врага: кожа зудела от токов
  нечеловеческой ауры.
   Внутренности