ся.
   - Становится чем? - спросил Джек. Теперь он был вне ответов на
  вопросы, у него были свои собственные вопросы.
   - Все становится, - повторяло То-в-Тоби.
   - Становится чем?
   - Мной. Все становится мной.
   Джек подумал, о чем, черт возьми, ОНО говорит, и имеет ли сказанное
  для этого больше смысла, чем для него самого? Начал сомневаться в том, что
  сегодня проснулся. Может быть, он задремал? Если не сошел с ума, то,
  вероятно, заснул. Захрапел в кресле в кабинете, с книгой на коленях. Может
  быть, Хитер и не приходила, чтобы сказать ему о Тоби на кладбище, и в этом
  случае все, что ему нужно сделать, - пробудиться.
   Бриз ощущался, как всамделишный. Не похожий на бриз во сне: холодный,
  пронизывающий. И он набрал достаточно силы, чтобы стать голосом. Шептать в
  траве, шелестеть в деревьях на краю верхнего леса, тихо-тихо плача.
   То-в-Тоби сказало: - Приостановлены.
   - Что?
   - Вид сна.
   Джек поглядел на могилы.
   - Нет.
   - Ожидание.
   - Нет.
   - Куклы ждут.
   - Нет. Мертвы.
   - Расскажи мне их секрет.
   - Мертвы.
   - Секрет!
   - Они просто мертвы.
   - Скажи мне.
   - Здесь нечего говорить.
   Речь мальчика все еще была спокойной, но его лицо покраснело.
  Артерии, видимо, пульсировали на висках, как будто кровяное давление
  поднялось выше обычного.
   - Скажи мне!
   Джек непроизвольно задрожал, все больше страшась