с рядом с ними, его чрезвычайный страх показался бы
  слабоумием. Может быть, и так. Или он говорил со злым духом, который
  управлял его сыном, или он сошел с ума! В чем больше смысла?
   - Отдай его мне - я хочу его обратно!
   - Папа, ты пугаешь меня, - сказало То-в-Тоби, пытаясь вырваться от
  него.
   - Ты не мой сын.
   - Папа, пожалуйста!
   - Прекрати! Не играй со мной - тебе не обмануть меня, ради Бога!
   Он вывернулся, обернулся и, споткнувшись о надгробие Томми, повалился
  на гранит.
   Упав на четвереньки при рывке, с которым мальчик вырвался от него,
  Джек сказал яростно:
   - Отпусти его!
   Мальчик пронзительно завизжал, как будто от удивления, и повернул
  лицо к Джеку.
   - Папа! Что ты здесь делаешь?
   Он снова говорил как Тоби.
   - Уф, ты меня напугал! Что ты тут выискивал на кладбище? Мальчик, это
  не забавно!
   Они не были так близко, как недавно, но Джек подумал, что глаза
  ребенка больше не кажутся ему чужими: Тоби, казалось, снова его видит.
   - Боже мой, на карачках, рыщешь по кладбищу.
   Мальчик снова был Тоби, все в порядке. То, что управляло им, было не
  достаточно хорошим актером, чтобы так играть.
   Или, может быть, он всегда был Тоби. Раздражающий выбор между
  временным сумасшествием или страшным сном снова больно поразил Джека.
   - Ты в порядке? - спросил, он, снова садясь на корточки и вытирая
  руки о джинсы.
   -