ожил "узи" в буфет, за грудой коробок дробленой пшеницы, которые не
  собирались вскрывать еще по крайней мере неделю.
   Вверху, в главной спальне, веселая музыка играла за закрытой дверью
  смежной ванной комнаты. Отмокая в пенной воде, Хитер включила радио на
  станции, передающей "золотые" старые песни.
   Джек запихнул "моссберг" под кровать. Достаточно далеко в глубину,
  чтобы она не смогла его заметить, когда будет застилать постель утром, но
  и не так уж, чтобы он не мог его схватить в любую минуту.
   "Поэзия в движении". Джонни Тиллотсон. Музыка из далекой невинной
  эпохи. Джек даже не родился, когда была сделана эта запись.
   Сел на край кровати, слушая музыку, и ощущая себя немного виноватым
  за то, что не разделил свои страхи с Хитер. Он просто не хотел ее
  расстраивать без надобности: она так много пережила. В каком-то смысле его
  рана и лечение в госпитале были для нее тяжелее, чем для него самого. Она
  была вынуждена переносить в одиночку все давление ежедневного
  существования, пока он набирался сил. Ей нужна передышка.
   Возможно, и беспокоиться вообще не о чем.
   Какие-то больные еноты. Тупая маленькая ворона. Странное переживание
  на кладбище, которое было вполне пригодным жутковатым материалом для
  телешоу, "Неразгаданные Тайны2, но не было такой уж угрозой жизни и
  здоровью, как сотня вещей, которые могли случиться за рабочий день
  обычного