хочет ее,
  нуждается в ней Бог знает как, но он оставался ошарашенным своим
  переживанием на кладбище. Как только память становилась чуть менее живой,
  ему все сложнее было припомнить ясную природу и силу эмоций, которые были
  частью встречи, он проворачивал ее все отчаянней в голове. Рассматривая
  снова и снова под разными углами, пытаясь выжать внезапное просветление из
  этого, раньше чем оно станет, как и все воспоминания, сухой и увядшей
  шелухой реального опыта. Беседа с тем, что говорило через Тоби, была о
  смерти - загадочная, даже непостижимая, но определенно о смерти. Ничто так
  не остужало желания, как размышления о смерти, могилах и гниющих телах
  старых друзей.
   В конце концов, именно об этом он думал, когда она гладила его,
  целовала и бормотала всякие нежности.
   К своему удивлению, он был не только готов, но и безудержен. Не
  просто способен, но переполнен страстью, с большей силой, чем у него
  бывало уже задолго до перестрелки в марте. Хитер была такая податливая, но
  и требовательная. Одновременно робкая и агрессивная, целомудренная и
  всезнающая, вдохновенная, как невеста в брачную ночь. Нежная и шелковая, а
  главное - живая, так восхитительно живая!
   Позже он понял, что заниматься любовью с ней - это значит избавляться
  от пугающего, но и темно-манящего, соблазняющего существа на кладбище.
  День размышлений о смерти оказался извращенным сладострастием.