трастием.
   Посмотрел на окна. Ставни были открыты. Призраки снега кружились за
  стеклами, танцевали белыми привидениями, вертелись под музыку флейты
  ветра. Вальсирующие духи, бледные и холодные. И кружащиеся, кружащиеся...
  
  
   ...В пресыщенной темноте, на ощупь ищи путь к Дарителю, к дару мира и
  любви, радости и веселья, к концу всех страхов, последней свободе! Все это
  для него, если только он сможет найти путь, тропу, истину. Дверь! Джек
  знал, что ему нужно только найти дверь, открыть ее, - и мир чудес и
  красоты раскинется за ней. Затем понял, что дверь в нем самом, ее не нужно
  искать, шатаясь по вечной тьме. Такое волнующее открытие. В нем самом.
  Рай, просто рай. Вечная радость. Просто открыть дверь внутри себя и
  впустить это, впустить. Так просто: только впустить! Он хотел принять,
  включить это в себя, потому что жизнь была так тяжела, когда ей не нужно
  такой быть. Но какая-то упрямая часть него сопротивлялась, и он чувствовал
  огорчение Дарителя за дверью. Огорчение и нечеловеческую ярость. Сказал:
  "Я не могу, нет, не буду, нет!" Резко тьма набрала вес, собираясь вокруг
  него с неизбежностью камня, нарастающего на древние кости за тысячелетия.
  Сокрушительное и безжалостное давление, а с ним пришло жуткое утверждение
  Дарителя: "Все становится, все становится мною! Все, все становится мною,
  мною! Должен подчиниться... бессмысленно сопротивляться... впусти это...
  рай, рай,