о без угрызений совести, но предпочитает подчинить и властвовать
  над ним.
   Джека начала давить жирная тошнота. Он почувствовал холод и грязь
  внутри себя. Замаранным попыткой Дарителя захватить власть и поселиться в
  нем, хотя попытка была безуспешной.
   Он знал точно, как никогда что-либо в своей жизни, что враг реален:
  не призрак, не демон, не просто параноидально-шизофреническая иллюзия
  взбудораженного мозга, но существо из плоти и крови. Без сомнения, из
  бесконечно чужой плоти. И крови, которую, вероятно, не признает таковой ни
  один врач. Но тем не менее из плоти и крови.
   Не знал, что это было, откуда оно пришло или из чего оно родилось,
  знал только, что оно существует. И то, что оно было на ранчо Квотермесса.
   Джек лежал на боку, а Хитер перевернулась за ночь.
   Хрусталики снега тикали по окну, как прекрасно откалиброванные
  астрономические часы, высчитывающие сотые доли секунды. Ветер, который
  изматывал этот снег, издавал низкое жужжание. Джек почувствовал, что как
  будто слушает прежде молчащую и затаившуюся космическую машину, которая
  вертела вселенную по бесконечным кругам.
   Рывком он отбросил одеяло, сел и встал.
   Хитер не проснулась.
   Ночь все еще правила, но слабый серый свет на востоке намекал на
  ожидающуюся коронацию нового дня.
   Пытаясь побороть тошноту, Джек простоял в одном нижнем белье, пока
  его дрожь не стала сильнее дурноты.