е дома. Завеса изящных снежинок заложила
  стекла и резко становилась голубыми и зелеными блестками под светом
  монитора.
   Шагнув через порог, Джек сказал:
   - Тоби?
   Мальчик не отрывал взгляда от экрана. Его маленькие руки летали над
  клавиатурой, добиваясь бешеного потока приглушенного клацания. Никакого
  другого звука от машины не шло, даже обычных гудков или бормотания.
   Умел ли Тоби печатать? Нет. По крайней мере, не так, не с такой
  легкостью и быстротой.
   Глаза мальчика отражали искаженные образы на дисплее перед ним;
  фиолетовые, изумрудные, мерцания красного.
   - Эй, малыш, что ты делаешь?
   Он не отвечал.
   Желтое, золотое, желтое, оранжевое, золотое, желтое - свет мелькал не
  так, как будто он исходил от экрана компьютера, но как будто был блестящим
  отражением летнего солнечного света, скачущего по рябящей поверхности
  озера. Желтое, оранжевое, темно-коричневое, янтарное, желтое...
   За окном кружащиеся снежинки блистали, как золотая пыль, горячие
  искры, светлячки.
   Джек пересек с дрожью комнату, чувствуя, что нормальность не
  возвратилась, когда он очнулся от кошмара. Пес полз за ним. Вместе они
  обогнули один конец L-образного рабочего стола и оказались на стороне
  Тоби.
   Мельтешение цветов шло по экрану слева направо, переходя друг в друга
  и через друг друга. Потом, исчезая, усиливаясь, становясь ярче, темнее,
  завиваясь,