слоя, вязка была достаточно свободной, чтобы позволять дышать. Надел
  поверх капюшон и стянул шнурок под подбородком, чтобы закрепить шарф.
  Чувствовал себя рыцарем, готовящимся к смертельному турниру.
   Тоби глядел на него, нервно кусая нижнюю губу. Слезы заблестели на
  его глазах, но ему удалось удержать от порыва немедленно смахнуть их.
  Остаться маленьким героем.
   Джек надел солнечные очки, так что слезы мальчика стали менее видны
  для него, и поэтому не так разъедающими его волю уйти.
   Он надел перчатки и взял в руки моссберговский дробовик. Кольт сорок
  пятого калибра висел в кобуре на его правом бедре.
   Миг настал.
   Хитер выглядела разбитой параличом.
   Он едва мог глянуть на нее.
   Она открыла дверь. Завывающий ветер занес снегом все крыльцо и порог.
   Джек выступил из дома и с трудом отвернулся от всего, что любил.
  Зашагал по снежной пудре на крыльце.
   Услышал ее голос, произносящий в последний раз:
   - Я люблю тебя! - Слова исказились ветром, но они были именно такие.
   В конце крыльца, у ступенек, он приостановился, повернулся к ней,
  увидел, как она сделала один шаг из дома и сказал:
   - Я люблю тебя, Хитер! - и спустился в метель, не уверенный в том,
  что она услышала его. Не зная, сможет ли он когда-нибудь говорить с ней,
  обнять ее. Увидеть любовь в ее глазах или улыбку, которая для него значила
  больше, чем место на небесах и спасение души.