и, как колокольчики, друг от друга, а стаканы со звоном
  бились.
   Пес отполз к Хитер, но продолжал яростно лаять, выставив зубы,
  выпучив глаза.
   Она крепко ухватила "узи", сняла предохранитель, ее палец согнулся на
  крючке. Что если заклинит? Забудь об этом, не заклинит! Все работало как
  только может присниться, когда она испытывала автомат в каньоне
  отдаленного уголка над Малибу несколько месяцев назад. Очередь разливалась
  трещинами, грохочущим эхом по узким стенам ущелья. Использованные гильзы
  выплевывались в воздух. Кусты разлетались в клочья - пули неслись карающим
  потоком, легко, как вода из шланга. Автомат не заклинит, никогда за
  миллион лет. Но боже, что если все-таки?...
   Дверь вдвигалась. Узкая щель. Дюйм. Затем шире.
   Что-то проскользнуло в разрыв в нескольких дюймах над ручкой. В это
  мгновение кошмар подтвердился, нереальное сделалось реальным.
  Невозможность вдруг воплотилась, потому что то, что проникло, было
  щупальце, почти все черное, с беспорядочными красными пятнами, блестящими
  и мягкими, как мокрый шелк. Может быть, два дюйма в диаметре в самом
  тонком месте, которое она могла видеть. Достигая толщины земляного червя
  на конце. Оно что-то искало в теплом воздухе кухни, желеобразно и
  отвратительно извиваясь.
   Этого было достаточно. Не нужно было видеть больше: она не хотела
  видеть больше, поэтому открыла огонь.