ие пули из "узи" в
  удиравшую тварь, разрубив ее на четыре-пять-шесть бескровных шматков,
  которые полетели вниз на несколько ступеней, где и залегли, извиваясь.
  Беспрерывно извиваясь. Опять гибкие и змеиные. Жадно и молчаливо ищущие
  друг друга.
   Это молчание было почти самым худшим в поведении мерзкого существа.
  Никаких криков боли, когда в него стреляли. Никаких воплей ярости.
  Терпеливое и молчаливое возрождение. Дерзкое и отчаянное продолжение
  атаки, словно насмешка над ее надеждами на триумф.
   У подножия лестницы существо подняло себя над полом. Даритель, все
  еще безобразно сплетенный с трупом, снова влез на ступеньку.
   Приступ безумия Хитер окончился. Она устремилась к площадке, схватила
  канистру с бензином, и понеслась на второй этаж, где ее ждали Тоби и
  Фальстаф.
   Пес дрожал. Скорее воя, чем лая, он выглядел, как будто понимал то же
  самое, что и Хитер: эффективная защита невозможна. Это был враг, которого
  не могут свалить ни зубы, ни когти, ни человеческое оружие.
   Тоби сказал:
   - Я должен это делать? Я не хочу.
   Она не поняла, что он имеет в виду, а времени спросить не было:
   - Все будет в порядке, малыш, мы справимся.
   От первого марша лестницы, вне зоны видимости за площадкой, донесся
  звук поднимающихся тяжелых ног. И свист. Это было похоже на шипящий прорыв
  струи из дырочки в трубе. - Но холодный звук.
   Она отложила "узи" и нащупала