л снегом лицо, и пытался
  заставить нагнуть голову. Он дважды сбивал его с ног - один раз так
  неожиданно, что Джек выпустил из рук дробовик. Тот улетел в сугроб, и ему
  пришлось ползать по снежной куче в торопливых поисках оружия. Он стал
  почти реальным его противником, как любой, кто хоть однажды вступил с ним
  в противоборство. Когда достиг конца частной дорожки и остановился
  перевести дух между каменными столбами под деревянной аркой со знаком, о
  въезде на ранчо Квотермесса, он клял ветер так, как будто тот мог его
  слышать.
   Стал тереть рукой в перчатке очки, чтобы соскрести снег, налипший на
  линзы. Глаза жгло так же, как когда какой-нибудь окулист капал в них,
  чтобы расширить зрачки перед осмотром. Без темных стекол он, должно быть,
  уже давно ослеп бы.
   Его мутило от привкуса во рту и вони мокрой шерсти, которой
  наполнялся воздух, проходя через шарф при каждом вдохе. Пар, который он
  выдыхал, мгновенно впитывался тканью, и тут же замерзал. Рукой принялся
  тереть свое кашне, отламывая тонкие, хрупкие льдинки и соскребывая более
  толстый слой сбившегося снега. Он очистил весь шарф, и дышать стало
  гораздо легче.
   Хотя ему было сложно поверить в то, что Даритель не знает о его уходе
  из дому, но границы ранчо он достиг, не подвергшись нападению.
  Значительная часть пути была еще впереди, но самая опасная зона осталась
  за спиной. Может быть,