ялись еще на ступеньку. И еще. Ни крики, ни стоны боли не сопровождали
  этот подъем. Только рев и треск яростного огня, который теперь вырвался-с
  лестницы и забрался в верхний коридор.
  
  
   Когда Тоби запер дверь и отвернулся от нее, а Фальстаф зарычал а
  пороге открытой двери, оранжево-красный свет вспыхнул в холле за псом. Его
  рычание перешло в вопль удивления. Вспышку сменили мерцающие фигуры света,
  которые затанцевали на стенах - отблески пламени.
   - Тоби понял, что его мама подожгла пришельца. Она была смелая, она
  была умная! Как будто горячий поток надежды пронизал его тело.
   Затем заметил вторую странность в спальне. Занавески вокруг его
  кровати в нише были задернуты.
   Он оставил их раздвинутыми, оттянутыми по обе стороны от алькова.
  Закрывал их только на ночь или когда играл. Этим утром он их открыл, и с
  тех пор у него не было времени для игр.
   Воздух пах чем-то мерзким. Он не заметил этого сразу, потому что
  сердце сильно колотилось, и долго дышал ртом.
   Двинулся к кровати. Один шаг, другой.
   Чем ближе он подходил к нише, тем хуже становился запах: был похож на
  вонь на задней лестнице в первый день, когда они осматривали дом. Но на
  этот раз намного отвратительней.
   Тоби остановился в нескольких шагах от кровати. Напомнил себе, что он
  герой. Для героев нормально бояться, но даже когда они боятся, им нужно
  что-то делать.
   Стоя у двери, Фальстаф сходил