только звуками его собственного дыхания и не
  освещенная ничем более странным, чем серебряный месяц четверти луны и
  жемчужный блеск укутанных снегом полей.
   Происшествие длилось около семи минут.
   А казалось, много дольше.
   Вернувшись в дом, Эдуардо встал у окна, надеясь увидеть, что
  произойдет дальше. Наконец, когда показалось, что все точно завершилось,
  залез обратно на кровать.
   Но возвратиться в сон не мог, лежал бодрствуя... тревожно.
   Каждое утро он садился завтракать в полседьмого. Большой
  коротковолновый приемник передавал чикагскую станцию, которая обеспечивала
  его новостями двадцать четыре часа в сутки. Необычное переживание во время
  предыдущей ночи не было достаточным вмешательством в его жизнь, чтобы
  заставить изменить распорядок дня. Этим утром он съел все содержимое
  огромного судка грейпфрутов, четверть фунта бекона и четыре намазанные
  маслом гренки. Он не потерял своего здорового аппетита с возрастом, и
  длящаяся всю жизнь влюбленность в еду, которая была самым сильным чувством
  в его сердце, оставила ему телосложение человека на двадцать лет моложе
  его истинного возраста.
   Закончив с пищей, Фернандес всегда любил посидеть за несколькими
  чашками черного кофе, слушая о бесконечных тревогах мира. Новости без
  устали подтверждали мудрость проживания в далеких местах без соседей в
  зоне видимости.
   Этим утром, он засиделся