тобы это исчезло, если не может бежать, то, по крайней мере,
  должен закричать маме, так жалобно, как только может мальчик, которому еще
  нет девяти. Ведь в конце концов, у нее автомат, а не у него. Появилось
  запястье, потом вся рука с клочками мяса. Рваный, в огромных прорехах,
  рукав голубого платья или блузки.
   - Мама!!! - Он выкрикнул это слово, но услышал его только в своей
  голове, потому что никакого звука с его губ не сорвалось. На мертвой руке
  был черный браслет с красными пятнышками. Блестящий. Очень новый. Затем он
  задвигался и оказался не браслетом, а жирным червяком, нет, щупальцем,
  обернутым вокруг запястья и спрятанным под гниющим мясом, под грязным
  голубым рукавом. - Мама, помоги!
  
  
   Главная спальня. Тоби нет. Под кроватью? В шкафу, в ванной? Нет, нет
  времени искать. Мальчик может спрятаться, но не собака. Должно быть,
  убежал в свою спальню.
   Обратно в коридор. Волны жара. Дико скачущие огни и тени. Треск,
  грохот, вой, свист огня.
   Другой свист. Очертания Дарителя. Яростное мелькание горящих щупалец.
   Запершило в горле от дыма, пока малого, но едкого. Она рванулась в
  угол дома, канистра качалась в левой руке. Бензин плескался. Правая рука
  свободна. Она не должна быть свободна!
   Черт!
   Остановилась около комнаты Тоби и повернулась, чтобы поглядеть в
  огонь и дым. Она забыла "узи" на полу недалеко от начала лестницы. Двойной
  магазин был