ских бугров мускулов с большим чувством
  ответственности. Мир балансирует на пирамиде клоунов, а они всегда гудят в
  свои рожки, шатаются из стороны в сторону и дурачат друг друга. Но даже,
  хотя это и было абсурдно, хотя жизнь могла быть ужасной и смешной в одно
  время, люди умирали. Тоби мог все еще умереть. Хитер. Все они. Лютер
  Брайсон шутил и смеялся за секунду до того, как получить пулю в грудь.
   Джек поспешил за Харланом Моффитом.
   Ветер был холодный.
   Холм - скользкий.
   А день тяжелый и серый.
  
  
   Взбираясь по склону двора, Тоби воображал, что плывет на зеленой
  лодке по холодному черному морю. Зеленой - потому что это был его любимый
  цвет. Никакой земли не видать. Только его маленькая зеленая лодка и он сам
  в ней. Море старое, древнее, старше чем человечество. Такое старое, что
  может вдруг ожить, может думать, может хотеть чего-то и добиваться этого.
  Море хотело подняться со всех сторон от маленькой зеленой лодки,
  захлестнуть ее волной. Утащить вниз под тысячу саженей в чернильную воду,
  и Тоби вместе с ней. Десять тысяч саженей, двадцать тысяч - ниже и ниже.
  Дотуда, где нет света, а только странная музыка. В лодке у Тоби лежали
  целые тюки Успокоительного Порошка, который он получил от кого-то очень
  важного, может быть, от Индианы Джонс, может быть от ИПа. А может, от
  Аладдина - вероятно, от Аладдина, - а тому дал его сам Джинн. Он
  разбрасывал