альных трубок - ярко оранжевыми, как будто вся напряженность
  тревоги, страха и горя могла быть, как в театре, расслаблена подходящими
  веселыми декорациями.
   Хитер была не одна в этой комнате с балаганной расцветкой. Рядом с
  Луи сидели трое полицейских - два в форме, один в обычной одежде - их всех
  она знала. Они обняли ее, сказали, что Джек вытянет, предложили принести
  кофе и, в общем, пытались поднять ее дух. Это были первые в потоке друзей
  и приятелей-полицейских из департамента, кто участвовал в дежурстве,
  потому что любили Джека. А также и потому, что в обществе с растущим
  насилием, где уважение к закону в некоторых кругах не было очень горячим,
  полицейские более других нуждались в заботе и защите.
   Несмотря на благожелательную кампанию людей, в чьих добрых намерениях
  она не сомневалась, ожидание было мучительным. Хитер чувствовала себя не
  менее одинокой, чем если бы была здесь безо всех них.
   Купаясь в изобилии резкого флюоресцентного света, желтые стены и
  сияющие оранжевые стулья, казалось, становились все ярче с каждой минутой.
  Это цветистое украшение скорее изматывало ее, чем ослабляло беспокойство,
  и время от времени Хитер закрывала глаза.
   К 11:15 она пробыла в больнице уже час, а Джек был в операционной
  полтора. Люди из группы поддержки - которых теперь насчитывалось шестеро,
  - были единодушны в своем мнении, будто столько времени под ножом - это
  хороший